Крым год спустя: в ожидании настоящего

Крым год спустя: в ожидании настоящего
Крым. Год спустя
Предновогодний поезд "Славутич", заполненный спешащими на материк крымчанами, стоял в Новоалексеевке. Я, как и все, потянулась за паспортом, и снова поймала себя на ощущении нереальности происходящего.

- Готовим документы, - пробежал по заполненному вагону проводник.

Предновогодний поезд "Славутич", заполненный спешащими на материк крымчанами, стоял в Новоалексеевке. Я, как и все, потянулась за паспортом, и снова поймала себя на ощущении нереальности происходящего.

Никак не могу привыкнуть, что, путешествуя по своей стране, нужно проходить паспортный контроль. Подспудно жду, что сейчас пограничник скажет: "Шутка!".

Но на границе (ее можно называть несуществующей, не замечать ее, но она там есть) никто не шутит. Это я запомнила еще с момента своей первой после аннексии поездки в Крым.

Тогда в Джанкое российский пограничник с характерным "аканьем" в речи осек мою рефлекторную приветливость фразой: "Не улыбайтесь, пожалуйста". Не улыбаются и на материке.

- У нас с вами одинаковая группа крови, - дружелюбно отметила моя попутчица Зарема, подавая украинскому пограничнику паспорт.

На его новой форме была свежая нашивка с редким сочетанием отрицательного резуса с третьей группой.

- У меня - другая, - парировал военный, и пояснил, что подлинные данные у него на жетоне, а форму он получил "какую дали аккурат перед нарядом".

- А я думала, что тут все по-настоящему, - удивилась я.

- Я тоже думал, что здесь все по-настоящему, - был ответ.

Тогда, в конце декабря прошлого года, я еще не знала, что больше возможности проехать на поезде в Крым у меня не будет. Так же, как ее не будет у моей попутчицы Заремы, которая с полными слез глазами рассказывала, что до сих пор считает Украину своей Родиной.

Так же, как этой возможности не будет у многих крымчан, не потерявших еще связь с материковой частью. У абитуриентов, желающих поступить в украинские вузы, у работающих, ездящих в гости, у всех тех, кто считает себя украинцами.

Но Крым - все еще не остров. Для тех, у кого нет личного автомобиля, но есть деньги, предприимчивые сограждане организовали автобусные перевозки через границу.

Впрочем, транспортная блокада мягко указывает крымчанам их место. За прошедший с момента аннексии полуострова год я слышала о себе и о своих соотечественниках с малой родины разное:- от предателей - до неуслышанных, от беженцев в собственной стране - до лишних людей, от "ватников" - до последних патриотов

Мы, крымчане, такие и есть - разные. Всего лишь за год кто-то из нас потерял родину, а кто-то, наоборот, вернулся домой. И у каждого - своя правда.

"Крым наш", - превратилось в символическое перетягивание каната в состязании между россиянами и украинцами. Только цена в этой игре - человеческие жизни и судьбы. И ощущение, что все не по-настоящему, понарошку.

И хочется думать, что у татарки Заремы на самом деле не отнимают дом в крымском селе только потому, что она не хочет согласно новым российским законам оформлять фермерское хозяйство, что мои близкие и друзья могут спокойно по телефону рассказывать анекдоты про Путина, а боятся лишь в шутку, притворяются.

Не хочется верить, что в Крыму стало дорого жить, что те пенсии и зарплаты врачей и учителей, за которые они, в том числе, голосовали на "референдуме", снова ниже среднего.

Что больше не существует знаменитого некогда на весь СССР медицинского института и национального университета, в котором преподавал и ректорствовал сам Вернадский. А есть некий один Крымский федеральный вуз, дипломы которого ликвидны лишь в России.

И уж точно не могут быть реальностью аресты активистов возле памятника Шевченко за украинскую государственную символику.

Но есть и другая сторона медали. Та, которую нам на остальной части Украины неприятно видеть и знать.

- Знаешь, мы счастливы, - учит меня жизни дама средних лет, жительница Симферополя. - Мой сын повар высокого класса. Он не поддержал "русскую весну" и уехал в Киев, но вернулся, потому что крымская прописка у вас там, на Украине - "волчий паспорт". А здесь он сразу нашел работу в ресторане.

И еще с десяток таких историй от медработников, у которых теперь есть круглогодичное трудоустройство в санаториях, от учителей, которые получают стабильный оклад, от крымчан, ездящих в Краснодар покупать мебель, бытовую технику, потому что "в Украине дорого".

- Поехал в Краснодар за одним Touareg, а купил два, - делится приятель, для которого покупка автомобиля в Украине была непозволительной роскошью.

Мы проиграли России Крым не 16 марта 2014 года, когда толпы крымчан, заворачиваясь в триколоры, в эйфории ринулись ставить "галочки" за свою старую-новую родину. В этом порыве Украина увидела лишь то, что ей хотели показать - ностальгию по советско-имперской великодержавности, сопричастность с русским миром в культурном и ценностном плане, желание защититься от "воинствующих бандеровцев", которые обязательно придут прямо с Майдана их убивать. Все это имело место быть, о чем за год сказано немало.

Но мы забываем, что за всем этом патриотизмом скрывалось желание стабильности и благосостояния. Что все те бабушки и дедушки, получающие в Украине 1,2 тыс. грн пенсии, надеялись на достойную оценку их многолетнего труда российскими царедворцами. Что врачи, учителя, воспитатели, сантехники, военные - все рассчитывали на нормальное обеспечение.

Что они знали о России? Благодаря превосходной работе российской пропаганды, они голосовали за великую страну, где зарплаты, пенсии и уровень жизни выше, чем в Украине, и армия тебя никому в обиду не даст.

- Мы не голосовали за экономические блага, - уверяют меня новоиспеченные россияне в Крыму.

Но я не верю. Я знаю, что моя страна проиграла Крым много лет назад, когда после развала Союза получила полуостров. Получила - и ничего не сделала для того, чтобы интегрировать его в украинские реалии.

Мы проиграли Крым тогда, когда не открывали в автономии центры украинской культуры, когда системно не объясняли крымчанам, что наша страна, конечно, не такая великая, как некоторые восточные соседи, но нам тоже есть чем гордиться, у нас есть ценности и национальная гордость, своя история, и нормальная, "не вышиватная" любовь к родине.

Мы расставались с Крымом каждый год украинской независимости, разрешая российскому флоту занимать акватории Черного моря, а в туристических лавках продавали не вышиванки и сопилки, а кружки с не нашей символикой и тельняшки.

Мы отдалялись от крымчан каждый день тем, что не доказали им, что в мире существует не только русская литература, русский театр и русский балет, что украинская армия - не привидение на бумагах Минобороны, а профессиональные военные, готовые их защищать.

Мы ездили на курорты в Турцию, но Украина мало что сделала для формирования массового желания отдыхать в Крыму. Мы восхищались красотами Монако, явно забывая, что крымские ничуть не хуже.

Украинцы часто говорят: "Мы не услышали крымчан". Давайте будем честны. Мы не общались с крымчанами.

Мы всегда считали, что Крым - такой же регион Украины, как любой другой. Поэтому для многих крымские голоса "за" Россию год назад стали предательством и трагедией. Мы готовы блокировать транспортное сообщение, но при этом отправляем фуры с продуктами, которые потом едят в Краснодаре.

Мы обижаемся на крымчан за поддержку России, но так и не придумали, как перебить информационную политику Кремля. Оно и понятно, в стране война и Крым не в приоритете.

Крыму не привыкать. Он ждет. Ждет тот семилетний мальчик, который на уроках встает и говорит: "Моя Родина - Украина". Ждут те, кто не хочет продавать страну за российские рубли. Ждут те, для которых что-то значит свобода слова и свобода совести. И ждет даже тот украинский пограничник, который не хочет охранять крымскую псевдограницу, а настоящие пределы своей страны.

- Безусловно, Украина для Крыма ничего не сделала. Но Путин сделает и того меньше, - сказал мне умудренный опытом пожилой крымчанин.

И таких крымчан больше, чем вы думаете.

On Top
Продолжая просматривать www.rbc.ua, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности
Пропустить Соглашаюсь