Роман Крутяк: Выжить на войне – это было счастье, а к потере зрения можно привыкнуть
Роман Крутяк, позывной "Хмара", ветеран 3-й штурмовой бригады сухопутных войск ВСУ. Из-за ранений на фронте полностью потерял зрение. В интервью РБК-Украина он рассказал о боях на Киевщине и Запорожье, истории своего ранения и реабилитации.
Каждый день на фронте украинские защитники получают ранения разной степени тяжести. Общие цифры по соображениям безопасности из-за войны войны закрыты. Но, по оценкам экспертов, в реабилитации нуждаются десятки тысяч военных.
Часть защитников из-за ранений потеряла зрение. Кто-то из них проходит реабилитацию в Украине или за границей. Украинцев призывают помнить, что эти военные – не жертвы, а герои, которые сохранили свое достоинство, силу духа и желание жить полноценной жизнью. И их пример вдохновляет быть сильнее.
РБК-Украина пообщалась с военным, который из-за ранения полностью потерял зрение и проходит реабилитацию в Нидерландах.
О первых боях и защите Киевщины
До 2022 Роман жил в Киеве, работал на "гражданской" работе. Ранее в университете заканчивал военную кафедру и получил первоначальное звание офицера. Идти защищать Украину он решил в тот же день, как началось полномасштабное наступление РФ.
"Мне давно импонировало подразделение "Азов", их мотивация, хорошее отношение командиров к военным. Следил за их работой еще с 2014 года. Присоединился к ребятам утром 24 февраля. В день вторжения у меня уже была военная форма, походный рюкзак еще с военной кафедры. Все просто взял с собой и ушел в рекрутинговый центр, где собирались ветераны "Азова" и других подразделений", – говорит он.
Роман вспоминает первые бои, в которых участвовал. 25-26 февраля ребята уже оказались на первом выезде в Киевской области. В небольшом секторе проводили наблюдения и при необходимости должны были усиливать стоящие в окопах впереди бригады.
"К тому времени у большинства из нас не было адекватного снаряжения. У меня был только автомат Калашникова, четыре "совдеповских" магазина, подсумок, гранаты. Дальше обеспечение становилось все лучше, но в первые дни приходилось обходиться тем, что есть. Приблизительно тогда же я почувствовал настоящую ценность жизни. Когда "прилеты" в десяти метрах и понимаешь, что можешь погибнуть в любой момент, приоритеты меняются молниеносно", – добавляет защитник.
В начале марта россиянам не удалось прорваться в Киев через Ирпень, и враг перебросил силы на село Мощун. Откуда вела короткая трасса в Пущу-Водицу, а дальше – в Киев.
"У врага была задача поделаться из-за этого села и выйти на столицу. 7 марта, когда по первой группе орков отработала наша спецура, с самого утра в сопровождении танка мы заехали небольшими группами в Мощун на зачистку. Было очень много убитых. Бросилось в глаза, что это профессиональные военные. Позже выяснилось, что в этом населенном пункте раньше была большая концентрация десантников, ВДВшников. Вся их элита", – рассказывает Роман.
Дойдя до середины деревни, военные закрепились в линейной обороне. Через 3-4 дня в Мощуне отбили несколько штурмов врага, понесли первые потери, были первые ранения. Подразделение отвели в резерв.
Командование приняло решение разрушить понтонные переправы. В конце марта россияне стали отступать от Киева. Люди с ужасом увидели преступления, совершаемые россиянами в области, как выглядит "русский мир".
Фото: В селе Мощун под Киевом Роман вместе с другими военными проводил зачистку после того, как туда заходили оккупанты
"Думал, это конец моего пути". Ранение и потеря зрения
После освобождения Киевщины от окупантов Романа вместе с другими защитниками отправили на Запорожское направление. В то время подразделение, где он служил, переформатировали в ССО "Азов Киев". А после запорожской кампании – в 3 отдельную штурму бригаду. Там собрали бойцов из "азовских" ячеек по Украине: бойцов ТРО, сил специальных операций и других.
На этом этапе военные уже получали современные образцы вооружения. Им полноценно помогали гранатометы, противотанковые ракетные комплексы.
6 мая в населенном пункте Малиновка были тяжелые бои. После них Романа и других ребят отправили на зачистку: поехали на выполнение задачи четырьмя машинами.
"К сожалению, нас увидел вражеский беспилотник, и начали "накрывать" артиллерией. Несколько ссослуживцев получили ранения. Я услышал их крики и хотел побежать к ним на помощь. Когда поднялся с земли, то один из снарядов разорвался прямо у моей головы. Получил сильный удар в голову, глаза залило кровью. На тот момент я уже ничего не видел. Думал – все, это конец моего пути. Но позже понял, что я жив и дышу. Хотя видеть уже не мог", – вспоминает парень.
Наибольшее поражение от ранения пришлось на глаза: пробило левый глаз и нос, кость у второго глаза буквально раскрошило. Романа спасли, увезли в госпиталь в Днепре. Там провели первую операцию. Через неделю из Днепра его на вертолете эвакуировали в Киев, где Роман проходил уже следующие операции. Тогда у него еще была надежда, что зрение можно восстановить.
"Пока я лечился в Днепре, ко мне приходили собратья в гости, я им говорил: "Ребята, еще неделю-две я здесь построю и приеду к вам обратно, вы далеко не убегайте". К сожалению, на фронт я уже не вернусь, но хочу быть полезным другими вещами", – говорит "Хмара".
В лор-отделении киевского госпиталя Романа снова прооперировали провели. "Поремонтировали" нос: вместо кости справа вставили титанную пластину. Во время следующей операции из правого глаза получили осколок.
"Реабилитация – это как квест. Идешь все дальше и можешь все больше"
После операций и повторных осмотров, к сожалению, вердикт врачей был однозначным: зрение защитнику восстановить невозможно. Сейчас он проходит реабилитацию в Нидерландах, в центре медицинского института для незрячих людей. Там его учат ходить с тростью и в целом учат возвращаться к жизни уже в новых для него условиях. Учат правильно пользоваться телефоном: на нем есть аудиорежим, озвучивающий все действия, которые делает пользователь при нажатии кнопок.
На реабилитации парень постоянно поддерживает связь с сослуживцами, особенно с теми, с кем познакомился с 24 февраля. "К сожалению, несколько из них уже погибли, многие ранены. Их я уже никогда не забуду", – признается собеседник.
Сейчас парень может пользоваться телефоном практически полноценно. Может войти в Telegram, WhatsApp или Signal, набрать текстовые сообщения, записать аудио, позвонить. В YouTube включает и слушает аудиокниги. Многое может сделать сам и в быту – чистит зубы, принимает ванну, делает чай, кофе, сам ездит в такси.
"Интересно учиться ориентироваться в пространстве. У нас здесь есть пять зданий, где проходят занятия. Я уже знаю в каждом здании, куда мне нужно зайти. Хожу самостоятельно из комнаты в столовую, из столовой – в туалет, и дальше в следующее здание. Знаю, где комната ожидания, где нужен кабинет. То есть это все интересно. Такая реабилитация – это своего рода как квест, челлендж: идешь все дальше и можешь каждый раз больше", – рассказывает он.
И признается: чем дальше учишься, тем проще становится. Приходит понимание, что в принципе особых сложностей в этом нет. А непросто было только сначала.
"Еду готовит моя девушка. Она со мной вообще прошла весь путь: 6 мая я получил ранение, и 9 мая она уже была со мной в госпитале. Всегда меня поддерживает, я ей безгранично благодарен", – говорит Роман.
"Когда шел на войну, то понимал все риски"
В реабилитации принципиальна психологическая составляющая, уверяет Роман. Особенно в такой ситуации, которая произошла с ним – полная потеря зрения. Но он уверенно говорит, что даже в таких сложных обстоятельствах отчаиваться даже не думает.
"В таких ситуациях важно заранее принять факт того, что может произойти подобное. Морально это для себя проработать еще до того, как случилось само событие. Когда я шел на войну, то понимал все риски, осознавал, что может со мной произойти. Еще утром 24 февраля я себя, условно говоря, "похоронил", и был готов к любым сценариям. Поэтому сейчас понимаю, что потеря зрения – это далеко не самое страшное, что может произойти с военным на войне. Главное, что остался жив", – делится защитник.
Даже после столь сложного ранения моральный дух Романа не "подкосил", уверяет он.
"Понимаю, что выжить на войне – это было мое счастье, а к потере зрения можно привыкнуть. И жить даже максимально близко к полноценной жизни. То есть это точно не самый плохой сценарий. Никаких психологических проблем у меня нет. Я сам себе психолог и сам себе мотиватор", – рассказывает защитник.
Фото: Роман Крутяк: "Даже после потери зрения можно жить максимально близко к полноценной жизни"
Поддержать защитника можно, перечислив средства на его реабилитацию: это поможет ему поскорее вернуться к привычной жизни – насколько это возможно.
Ссылка на банку:
https://send.monobank.ua/jar/3ZYzi7ZxeP
карта Монобанка:
5375411403835072
карта ПриватБанка:
4149499801004381